Европейский угорь

IПортрет

Угря ни с кем не спутаешь, и это тот редкий случай, когда примет искать не надо.

Тело змеиное, круглое в сечении, к хвосту сплющенное с боков. Брюшных плавников нет вовсе — спинной, хвостовой и подхвостовой слиты в одну сплошную кайму, которая идёт от середины спины вокруг хвоста и до брюха. Плывёт он не хвостом, а всем телом, волной.

Чешуя есть, но её не видно: она мелкая, сидит глубоко в коже и лежит не внахлёст, а вразброс. Сверху всё это покрыто слизью, и слизь эта — не грязь, а снаряжение: она держит влагу, и по мокрой траве угорь уходит посуху дальше, чем принято верить.

Цвет меняется дважды за жизнь, и по цвету читается возраст. Молодой угорь в реке жёлто-бурый, с грязноватым брюхом — его так и зовут жёлтым. Перед уходом в море он перекрашивается: спина чернеет, бока идут серебром, глаза увеличиваются почти вдвое. Это уже серебряный угорь, и он больше не ест.

Прозрачный малёк, входящий в реки с моря, называется стеклянным угрём. Он и правда стеклянный: сквозь него читается газета.

IIГде она стоит

У угря ареал устроен так, как ни у одной другой рыбы атласа: он состоит из двух половин, разделённых океаном, и в каждой половине угорь живёт разной жизнью.

Половина первая — Европа. Реки, озёра, лиманы и прибрежье от Марокко до Северной Норвегии: Атлантическое побережье, Средиземноморье, Балтика, Северное море, Британские острова, Исландия. Здесь он проводит годы — самцы четыре-шесть лет, самки восемь-двенадцать, а бывает и куда дольше. Держится дна, ила, коряжника, ходит ночью.

Половина вторая — Саргассово море. Туда он уходит нереститься и оттуда не возвращается. Между половинами — от пяти до десяти тысяч километров открытой Атлантики, и это самый длинный нерестовый путь среди всех угрей мира.

Обратно идёт личинка. Прозрачный листок, похожий на ивовый, дрейфует с течениями свыше шести с половиной тысяч километров и через год-другой добирается до европейского берега, где превращается в стеклянного угря и входит в реку. Той реки он никогда не видел.

IIIЧем берут

Любителю

Тут придётся сказать то, чего в статьях о рыбалке обычно не говорят.

Угря сейчас ловить нельзя, и это относится к любителю тоже. Международный совет по исследованию моря по осторожному подходу рекомендует на 2026 год нулевой вылов во всех местообитаниях — и промышленный, и любительский, и даже отлов стеклянного угря для зарыбления.

В Евросоюзе с 2018 года действуют ежегодные закрытия на время хода. Правила при этом дырявые: страна вправе держать промысел открытым тридцать дней в пик миграции, а по стеклянному угрю — ещё пятьдесят сверх того, если улов идёт на зарыбление. Но общее направление не меняется: лов сворачивают.

Практически это значит одно. Перед поездкой смотри правила конкретной страны и конкретного водоёма, и исходи из того, что угря придётся отпустить. Если он вообще возьмёт: рыба идёт ночью и берёт со дна.

Схема ниже — историческая. Она показывает, чем угря брали, пока брали, и стоит здесь как память о ремесле, а не как руководство.

Промыслом

Цифра, которая объясняет всё остальное. В шестидесятых годах европейский промысел брал около десяти тысяч тонн угря в год. В 2022 году — две тысячи двадцать восемь тонн, и это по всем стадиям жизни вместе.

Брали вершами и ловушками на ходу в реках, ярусами и сетями в лиманах, отцеживали стеклянного угря на входе в устья. Последнее оказалось самым разрушительным: изымали не рыбу, а целое поколение до того, как оно успело подняться в реки.

IVЗаветные тонкости

Уходя в море, он перестаёт есть — и разбирает себя на дорогу. У серебряного угря пищеварительный тракт уменьшается и теряет работу за ненадобностью. Впереди несколько тысяч километров, и всё это он пройдёт на том, что накопил в реке. Ни одного обеда до самого конца.

Глаза увеличиваются перед уходом почти вдвое, и меняется устройство зрения: с речного, пригодного для мутной воды у дна, на глубоководное синее. Рыба перестраивает себя под дорогу, которой никогда не видела.

Пол определяется не при рождении. Кем станет угорь, решается уже в реке и зависит от того, как густо он живёт: в тесноте получается больше самцов. Это одна из причин, по которым зарыбление работает хуже, чем рассчитывали.

Он ходит посуху. Не по легенде, а на самом деле: по росе, по мокрой траве, в обход плотины. Слизь держит влагу, кожа дышит. Расстояние невелико, но для рыбы это невозможная вещь, и оттого о ней и рассказывают.

И главное — нереста его не видел никто. Ни икры, ни готовой к нересту взрослой особи в Саргассовом море не поймали до сих пор, хотя ищут сто лет. Всё, что мы знаем, выведено из того, где нашли самых мелких личинок.

VИстории о ней

Угорь две тысячи лет был живым доказательством того, что рыба может завестись сама.

Аристотель, вскрывая угрей, не нашёл у них ни икры, ни молок — и заключил, что они рождаются из ила и дождевых червей. Для своего времени это был честный вывод из честного наблюдения: половых органов у речного угря действительно не найти, они развиваются только перед уходом в море.

Разгадку нашёл датчанин Йоханнес Шмидт, и способ у него был простой до гениальности.

С 1920 по 1922 год он водил по Атлантике судно «Дана» на деньги фонда Карлсберга и раз за разом тралил глубину. Правило было одно: идти туда, где личинки мельче. Год за годом, галс за галсом, через океан — на запад и на юг. Пока в 1922 году южнее Бермуд не поймал самых мелких личинок угря, каких видели люди.

В том же году он напечатал работу «Места нереста угря» и назвал Саргассово море.

И вот что тут самое поразительное. Шмидт не видел ни нереста, ни готовой к нересту рыбы. Он вычислил место по размеру личинок — и оказался прав. Только в 2022 году, ровно через сто лет, взрослых угрей впервые проследили с метками до самого Саргассова моря.

Самого нереста не видел по-прежнему никто.