Аю

IПортрет

Аю — рыба небольшая, и всё в ней устроено тоньше, чем кажется.

Тело вытянутое, стройное, спина оливково-бурая, бока светлые, с золотистым отливом. За жаберной крышкой, над грудным плавником, — жёлтое пятно, по которому аю узнают сразу. Между спинным плавником и хвостом сидит маленький жировой плавник, как у лососей и корюшек.

Но главное у аю — рот. Губы у взрослой рыбы усажены мелкими зубами, собранными в гребни, и этими гребнями аю соскребает с камней тонкий слой водорослей. На камне остаются следы, хами-ато, — светлые полоски, как от стамески. Рыболов, который умеет их читать, знает, где стоит рыба, не видя её.

От этой еды — и запах. Свежий аю пахнет огурцом, арбузом, дыней, и японцы пишут его имя ещё и как кōгё, 香魚, «ароматная рыба». Запах держится, пока рыба свежая, и уходит у той, что выросла на корме в садке.

Живёт аю один год. Другое его старое имя — нэнгё, 年魚, «рыба года». Родился осенью, прожил зиму, весну и лето, осенью отнерестился и умер. Всё, что про него рассказывают, укладывается в двенадцать месяцев.

IIГде она стоит

Аю — рыба Восточной Азии: Япония от юго-запада Хоккайдо до Кюсю, Корейский полуостров, побережье Китая до Гонконга и севера Вьетнама. На островах Рюкю живёт особый подвид, рюкюский аю, — редкий и под охраной.

И он проходной, хотя это речная рыба. Икру откладывает осенью в низовьях реки. Вылупившиеся личинки скатываются в море и зимуют у берега. Весной мальки поднимаются в реку, расходятся по среднему течению, растут всё лето на камнях — а осенью скатываются вниз, нерестятся и умирают. Круг замыкается за год.

Летом аю держится быстрой прозрачной воды с каменистым дном: перекаты, плёсы с галькой, струи. Там, где камни чисты и освещены, растут водоросли, а где растут водоросли — стоит аю. Мутная и тёплая вода ему не годится.

Сильный аю занимает свой участок — несколько камней, — и гоняет с него любого другого. Слабые и молодые держатся стайками без своей земли. На этом различии и стоит вся японская ловля аю.

Есть и озёрный аю, запертый в озере Бива. Он мельче речного, в море не ходит, и его молодью зарыбляют реки по всей Японии.

Одна из главных рек аю — Нагара, где его тринадцать веков ловят бакланами.

IIIЧем берут

Любителю

Аю ловят способом, которого нет больше нигде: томодзури, «ловля на друга». Это не приманка в обычном смысле, а провокация.

На леску сажают живого аю, отори, — через ноздри продевают маленькое колечко, за хвостом на коротком поводке висит тройник или связка голых крючков. Отори пускают по течению туда, где на камнях видны свежие следы. Хозяин участка видит чужака на своей земле и бросается его прогнать — бьёт боком и сам садится на крючки за хвостом приманки.

Пойманного сразу ставят вместо прежнего отори: свежая, злая рыба работает лучше уставшей. Так приманка всё время обновляется, и хороший рыболов за день меняет её десятки раз.

Удилище для томодзури — восемь-девять метров, лёгкое и тонкое, леска тонкая, как волос. Ловят стоя в воде, заходя в реку по пояс. Живую приманку покупают в лавках отори вдоль реки.

Есть способ и попроще — ловля на мушку, кэбари. Японские мастера вяжут для аю свои мушки, пёстрые и крошечные, и ловят ими в спокойной воде, где рыба стоит стайкой, а не держит участок.

Правила. Реки в Японии держат рыболовецкие кооперативы, и на каждый участок нужен свой билет, югёкэн. Дату открытия лова аю объявляет кооператив, каждый год заново, и приходится она на начало лета. Как это устроено на практике — в записи о Нагаре.

Промыслом

Промысел аю — речной и сезонный. Осенью, когда рыба скатывается вниз на нерест, её перегораживают яна — ловушками-запрудами из бамбука, по которым вода уходит, а рыба остаётся. На Нагаре его тринадцать веков ловят бакланами.

Большая часть аю на рынке — из садков. Реки зарыбляют молодью из рыбоводных хозяйств и из озера Бива, и без этого зарыбления многим рекам своего аю не хватило бы.

IVЗаветные тонкости

Читай камни, а не воду. Свежие следы, хами-ато, светлее соседнего камня и блестят: тут пасётся хозяин участка, и отори пускают прямо сюда. Камень, где следов нет, пуст, как бы хорошо он ни выглядел.

Отори должен быть бодрым. Уставшая приманка не злит хозяина — она просто висит. Поэтому каждый пойманный аю тут же идёт в дело вместо прежнего, а прежнего отпускают в садок.

В Китае этим иероглифом пишут сома. 鮎 по-китайски — сом, а сам аю там зовётся 香魚, «ароматной рыбой». Японцы взяли знак и отдали его другой рыбе. Отсюда путаница, в которую попадают все, кто сверяет японские и китайские книги.

Его едят целиком, с внутренностями. Аю жарят на соли, сиояки, и подают с уксусом на водяном перце, тадэ-дзу. Потроха не выбрасывают — горечь в них ценится, а солёные потроха аю, урука, отдельный деликатес.

Осенний аю — другая рыба. Перед нерестом он темнеет, покрывается ржавыми тонами, и его зовут сабиаю, «ржавый аю». Скатывающуюся вниз рыбу — отиаю, «падающий аю». Это последний месяц его жизни.

VИстории о ней

Японский иероглиф аю, 鮎, сложен из двух: слева «рыба», справа 占, «гадание». Объясняют это старой историей из «Нихон сёки», хроники VIII века.

Императрица Дзингу собиралась в поход за море и хотела знать, чем он кончится. У реки Мацура она выпрямила иглу в крючок, насадила на него рисовое зёрнышко, привязала вместо лески нить из своего платья и загадала: если рыба возьмёт — поход будет удачен. Рыба взяла. Это был аю.

Так ли появился иероглиф на самом деле — вопрос отдельный. Знак 鮎 существовал в Китае задолго до того и обозначал там сома. Но японцы прочли его по-своему, и история про императрицу, гадавшую на рыбе, прижилась лучше любой этимологии.

Над этой записью — гравюра Хиросигэ, «Аю», 1841 год: четыре рыбы идут вверх по течению в синей струе, а рядом написано стихотворение. Тот же сюжет позже повторил его преемник, Хиросигэ III. Для японского глаза это рыба лета — такая же примета сезона, как для нас первая земляника.

И ещё одна история, которая ловит аю не удочкой. На Нагаре его тринадцать веков берут бакланы, в лодках с огнём, а Басё, глядя на них, написал: «Весело, а потом — грустно».