Тарпон

IПортрет

Тарпона ни с кем не спутать. Длинное сжатое с боков тело, одетое в серебро; голова тупая, рот огромный, обращённый вверх, и нижняя челюсть выдаётся вперёд, как ковш. Глаз большой — отсюда и научное имя: Megalops, «большеглазый». Спинной плавник один, короткий, и последний его луч вытянут назад длинной нитью. Хвост глубоко вырезан, мощный, как у тунца.

Чешуя — главное, что запоминают. Она крупная, плотная и блестит, как полированный металл; у большой рыбы чешуйка бывает в несколько сантиметров — крупнее самой большой монеты. Во французской Луизиане звали тарпона grande écaille — «крупная чешуя», испанцы — сабало, англичане — серебряным королём.

Растёт он до двух с половиной метров и до ста шестидесяти килограммов. Крупные — почти всегда самки: самцы редко тяжелее сорока пяти килограммов. Живёт тарпон долго, больше полувека, и созревает поздно, — поэтому стадо, однажды выбитое, восстанавливается годами.

И он дышит воздухом. Плавательный пузырь у тарпона соединён протоком с пищеводом и устроен изнутри, как губчатое лёгкое. Рыба поднимается к поверхности, «перекатывается» — показывает спину, хватает воздух и уходит вниз. Поэтому тарпон живёт там, где другим рыбам нечем дышать: в стоячих мангровых протоках, в тёплых заболоченных лужах, куда вода заходит только в большой прилив. Молодь там и растёт.

Над записью — рисунок Г. Л. Тодда из американского свода «Рыбные промыслы и рыболовные отрасли Соединённых Штатов» Джорджа Брауна Гуда, 1884 год. Рыба на нём подписана старым именем, Megalops thrissoides, и нарисована с экземпляра, пойманного в 1874 году в Нью-Джерси, далеко к северу от своих обычных вод. Каждая чешуйка там проведена точкой и штрихом.

IIГде она стоит

Тарпон — рыба тёплой Атлантики, по обе её стороны. На западе он живёт от Виргинии до Бразилии: у Флориды, во всём Мексиканском заливе, в Карибском море, у берегов Венесуэлы и Гвианы; летом отдельные рыбы заходят далеко на север. На востоке — у Западной Африки, от Сенегала до Анголы.

Это рыба берега и устья. Тарпон ходит вдоль побережья, заходит в заливы, лагуны, в солоноватые и даже пресные реки и озёра; его ловили в озере Никарагуа и в верховьях рек. Взрослые кочуют: весной вдоль Флориды идёт большой ход, летом рыба уходит на север, а к зиме возвращается на юг.

Нерестится тарпон в открытом море, вдали от берега. Из икры выходят не мальки, а прозрачная лента — личинка-лептоцефал, такая же, как у угря: тарпон и угорь — дальняя родня. Около месяца лента дрейфует к берегу, потом сжимается, превращается в рыбку и уходит в мангры, в те самые душные протоки, где выручает воздух.

И Тихий океан. Больше восьмидесяти лет назад тарпон прошёл через Панамский канал — через шлюзы и пресное озеро Гатун — и вышел в Тихий океан. Теперь его ловят у тихоокеанских берегов Панамы и Коста-Рики, а в 2024 году отметили у Перу.

Флорида — главное место его славы: Флорида-Кис с их мостами и отмелями, пролив Бока-Гранде на западном побережье, где каждое лето собираются сотни рыб, и река Калусахатчи, у устья которой поймали первого тарпона на удочку.

IIIЧем берут

Любителю

Тарпон — рыба для удочки, и ловят его ради схватки, а не ради ужина. Сначала — правила.

Во Флориде тарпона только отпускают. Рыбу длиннее сорока дюймов, около метра, нельзя вынимать из воды — ни для веса, ни для фотографии. Оставить себе можно одного тарпона в год, и то с особой биркой, купленной до выхода, — только если идёшь за рекордом штата или мира. В проливе Бока-Гранде у штата отдельные правила снасти. В других странах — свои законы, и их сверяют на месте.

Живцом и крабом. Самый верный способ: живая кефаль, пинфиш или небольшой краб на круговом крючке. Ночью у мостов наживку пускают по течению вдоль границы света, днём — в проливах и устьях, где идёт рыба.

Нахлыстом с отмели. Самая трудная и самая знаменитая ловля. Проводник ведёт лодку шестом, рыболов видит тарпона глазами и кладёт муху на его путь, за метр-два перед головой. Нахлыстовое удилище берут тяжёлое, двенадцатого класса, и большую катушку с тормозом: рыба уходит на сто метров за один рывок.

Засечь — трудно. Рот у тарпона костяной, как будто выложенный плиткой, и крючку в нём почти не за что зацепиться. Засекают сильно, и не один раз. Из десяти поклёвок до лодки доходят немногие — это считается нормой.

Поклон королю. Засечённый тарпон выпрыгивает из воды, иногда выше человеческого роста, и в воздухе трясёт головой. Если леса в этот миг натянута, рыба повиснет на ней всем весом и вырвет крючок или порвёт шнур. Поэтому в прыжке удилище опускают к рыбе и дают слабину. По-английски это называется «поклониться королю».

И отпустить живым. Схватка с большим тарпоном длится долго, а измотанная рыба после отпуска бывает лёгкой добычей для акул. Поэтому вываживают быстро, на прочной снасти, и отпускают в воде, придерживая рыбу против течения, пока она не уйдёт сама.

Промыслом

В США тарпона на продажу не ловят: мясо у него костистое, с сильным запахом, и американцы его никогда не ценили. Во Флориде это рыба только для удочки.

А в Западной Африке, Центральной и Южной Америке тарпона едят — мясо и икру, свежим, солёным и копчёным, — и ловят сетями и на крючок. Там он рыба промысловая, и отчасти поэтому в 2019 году МСОП оценил вид как уязвимый: его выбивают в одних местах, пока бережно отпускают в других.

IVЗаветные тонкости

Смотри, где он дышит. Тарпон выдаёт себя сам: перекатывается на поверхности за воздухом, показывая спину и спинной плавник. Где перекатываются — там и стая.

Граница света и тени. Ночью под мостом тарпон стоит в тени и смотрит в освещённую воду. Наживка, которую течение проносит по этой границе, работает лучше любой другой.

Муха — на путь, не на голову. Муха, упавшая тарпону на нос, пугает его. Её кладут вперёд, туда, где рыба будет через пару секунд, и ведут так, чтобы она уходила от тарпона, как убегающая добыча.

Не тяни, когда он в воздухе. Опусти удилище — и подними, когда рыба снова в воде. Это легко сказать и очень трудно сделать в первый раз.

Акула рядом — заканчивай. Если за вываживаемым тарпоном пошла акула, лучше оборвать лесу у самой рыбы, чем довести её до лодки полумёртвой.

VИстории о ней

До 1885 года тарпона считали рыбой, которую на удочку не взять: слишком сильный, слишком прыгучий, с костяным ртом. Его били гарпуном и ловили сетями, а рыболовы-спортсмены смотрели на прыжки с берега.

В марте 1885 года нью-йоркский рыболов Уильям Х. Вуд вышел у Пунта-Рассы, в устье реки Калусахатчи на юго-западе Флориды, с бамбуковым удилищем, обычной катушкой и живой кефалью — и вытащил тарпона. Вес в пересказах расходится: девяносто три фунта или сто семнадцать. Неважно: это был первый тарпон на удочку, о котором узнала вся страна.

Началась тарпонова лихорадка. На юго-запад Флориды поехали богатые рыболовы с Севера — на месяцы, с проводниками и лодками; ради них строили гостиницы, и пустынное побережье стало курортом. На острове Юсеппа в начале XX века устроили клуб Изаака Уолтона, и там была своя традиция: с пойманного тарпона снимали чешуйку и писали на ней имя рыболова, дату и вес. Такие чешуйки, сухие и серебряные, до сих пор лежат в музеях и старых семейных альбомах. А на западном побережье есть город Тарпон-Спрингс, названный, по местному преданию, за тарпонов, которые прыгали в его бухте.

Через сорок с лишним лет за тарпонами в гавань Ки-Уэста по ночам ходил Хемингуэй и хвастал в письме рыбой в шестьдесят три фунта.

Самый большой тарпон на удочку, однако, пойман не в Америке. 20 марта 2003 года у острова Рубане в Гвинее-Бисау Макс Домек вытащил рыбу весом сто тридцать килограммов и длиной двести двадцать девять сантиметров. Этот рекорд держится до сих пор — и рыболовы уверены, что в Африке ходят тарпоны ещё крупнее.