Флорида-Кис

IИстория

Флорида-Кис — дуга из коралловых и известняковых островов, около тысячи семисот, большие и совсем крошечные. Она тянется от южной оконечности Флориды на юго-запад, к Ки-Уэсту и дальше, к пустынным островам Драй-Тортугас. С одной стороны дуги — Флоридский и Мексиканский заливы, мелкие, тёплые, зелёные. С другой — Флоридский пролив, где совсем близко проходит Гольфстрим. А вдоль внешнего края, в нескольких километрах от берега, тянется риф длиной в двести семьдесят километров: третий по величине барьерный риф на свете.

До европейцев здесь жили калуса и текеста — народы, которые кормились морем: рыбой, черепахой, моллюском. В 1513 году мимо прошёл Хуан Понсе де Леон. Издали каменистые островки показались ему похожими на страдающих людей, и он назвал их Los Mártires — «Мученики». Самый дальний большой остров испанцы звали Cayo Hueso; англичане переделали это на свой слух в Key West.

Мученики оправдали имя. Риф лежит у самого фарватера, по которому испанские флоты везли домой серебро, и корабли разбивались о него век за веком. Из этого выросло первое ремесло островов — спасение грузов. Спасатели караулили рифы, при крушении наперегонки шли к кораблю, снимали людей и товар, а долю им определял суд. На этом Ки-Уэст стал самым большим городом Флориды и разбогател. Потом пришли губки, сигары, черепаховый промысел, но слава крушений осталась: в 1985 году у островов Маркизас искатели подняли сокровища галеона «Нуэстра Сеньора де Аточа», затонувшего в урагане 1622 года.

Над записью — Ки-Уэст в 1900 году: таможня из красного кирпича, пальмы, пирс, на рейде парусники. Это фотохром компании Detroit Publishing: чёрно-белый негатив переводили на литографский камень и печатали цвет с нескольких камней, по одному на краску. Так Америка рубежа веков разглядывала свои курорты на открытках.

Через двенадцать лет после этого снимка, 22 января 1912 года, в Ки-Уэст пришёл первый поезд. Генри Флаглер, нефтяной компаньон Рокфеллера, протянул железную дорогу по островам и через море между ними — газеты называли её «безумием Флаглера». Дорога прожила двадцать три года: ураган Дня труда в 1935-м смыл насыпи и убил больше четырёхсот человек. Восстанавливать её не стали. Мосты отдали под шоссе, и в 1938 году по Оверсиз-хайвей до Ки-Уэста поехали машины. Самый длинный из мостов, Семимильный, — почти одиннадцать километров над водой.

IIЧто там сейчас

Сегодня острова — это одна дорога, сорок с лишним мостов и вода по обе стороны, сколько видно глаз. И почти всё, чем живут Кис, так или иначе связано с этой водой.

Хемингуэй. Весной 1928 года Эрнест Хемингуэй с женой Полиной впервые приехал в Ки-Уэст — по совету Джона Дос Пассоса. Днём он писал, а по вечерам уходил с местными рыбаками ловить тарпонов в гавани. «Поймал самого большого тарпона сезона, — писал он тогда в письме, — шестьдесят три фунта». Он прожил на острове больше десяти лет, отсюда ходил в Гольфстрим за марлинами, здесь написал «Иметь и не иметь» — роман о Ки-Уэсте времён сухого закона, где рыбацкая лодка возит ром и людей.

Заповедник. В 1990 году воды вокруг островов объявили национальным морским заповедником — почти десять тысяч квадратных километров, от мангровых бухт до рифа. Ловить в нём можно почти везде, но не везде: на рифах выделены зоны, где рыбу не трогают совсем, и они отмечены буями. Риф болеет — коралл белеет от жары, — и его восстанавливают, высаживая кораллы, выращенные в питомниках.

Мосты. Старые мосты железной дороги стоят рядом с новыми, и с них ловят: кое-где полотно оставили как рыбацкие пирсы. Под мостами Бахья-Хонды, Лонг-Ки и Семимильного течение прилива бежит через узкие проходы между островами, и в нём держится рыба — прежде всего тарпон.

И Исламорада. Город в верхних Кис называет себя «мировой столицей спортивной рыбалки». Прозвище рекламное, но не пустое: здесь в середине XX века сложилась ловля на отмелях с шеста, о которой ниже, и отсюда до сих пор выходят проводники, которые этому учат. В Исламораде есть и пристань, где тарпонов кормят с рук, — их там больше сотни, и началось всё, по рассказу хозяев, с одной раненой рыбы.

IIIКого здесь ловят

Тарпон — серебряный король, рыба, ради которой сюда едут весной. Под мостами ночью, на отмелях днём; его только отпускают.

Альбула — по-английски bonefish, «костяная рыба». Серебристая, почти прозрачная на светлом песке, кормится на отмелях на самой малой воде, выставив хвост. Пугливая и быстрая: после поклёвки уходит так, что катушка поёт. Тоже только с отпуском.

Пермит — высокий, плоский, с серповидным хвостом; ест крабов на отмелях и у затонувших обломков. Самая капризная рыба отмелей: его можно неделями видеть и не поймать. Тарпон, альбула и пермит за один день — это «большой шлем» отмелей, мечта каждого, кто ловит нахлыстом.

Рифовые рыбы — желтохвостый и мангровый луциан, морские окуни-групперы, ставриды. Их ловят на рифе и у обломков, и они идут на стол.

Открытое море — за рифом, в Гольфстриме: корифена, парусник, тунец, марлин. Туда ходил Хемингуэй.

И не рыба, но без неё Кис нет: колючий лангуст, которого здесь зовут просто «жуком», и каменный краб, у которого берут одну клешню, а самого отпускают — клешня отрастёт.

IVКак ловят

Любительская рыбалка

На Кис ловят тремя способами, и у каждого свой час.

Сначала — правила. Для ловли в солёной воде нужна лицензия штата Флорида, приезжим — обязательно; она оформляется в сети. Тарпона и альбулу во Флориде только отпускают. Тарпона длиннее сорока дюймов, то есть около метра, нельзя вынимать из воды даже для фотографии. Забрать одного тарпона в год можно лишь с особой биркой — и только ради рекорда штата или мира. В заповеднике есть зоны, где не ловят ничего; они на картах и под буями.

Под мостами, ночью. Классика Кис. Лодку ставят на якорь выше моста по течению и пускают наживку — живого краба или кефаль — так, чтобы прилив пронёс её вдоль границы света от фонарей и тени под пролётом. Тарпон стоит в тени, головой против течения, и выходит на всё, что несёт вода. Крючок — круговой, рыба засекается в углу рта.

На отмелях, с шеста. Самая тонкая ловля островов. Плоскодонка заходит на отмель, мотор глушат, и проводник встаёт на площадку над кормой и толкает лодку длинным шестом — тихо, как гондольер. С высоты он видит рыбу издали: тени тарпонов, идущих цепочкой, хвосты альбулы над водой. Рыболов на носу ждёт команды и кладёт муху перед рыбой, не на неё. Промах в метр — и рыба уходит, не оглянувшись.

На рифе и в Гольфстриме — обычная морская ловля: на дне у рифа и обломков — луциан и групер, за рифом троллингом — корифена и парусник. Сроки и размеры рифовых рыб у штата свои, и их сверяют перед выходом.

Когда. Главный ход тарпона — весной и в начале лета, с апреля по июнь: рыба идёт вдоль островов, и под каждым мостом её ждут лодки. Зимой выручают отмели Флоридского залива и тёплые бухты.

Промысел

Промысел Кис — прежде всего не рыба, а лангуст и краб. Колючего лангуста ловят ловушками-клетями, и сезон у него открывается в августе; накануне, в конце июля, штат на два дня открывает «малый сезон» для любителей, и острова заполняются ныряльщиками. Каменного краба тоже ловят ловушками: клешню отламывают, краба возвращают в море.

На рифе и у обломков промысловики ловят луциана и групера на крючок. А у Драй-Тортугас в середине XX века нашли поле розовой креветки, и Ки-Уэст на несколько десятилетий стал креветочным портом.

Тарпона не ловят на продажу: во Флориде он рыба только для удочки. Его цена — в проводниках, лодках и гостиницах, которые живут его весенним ходом.